Прусский синдром. Поездка в Польшу в 2001 году.

[Igorevich]

Заранее извиняюсь за излишнюю художественность. Отчетом на курорт это не назвать.

ПРУССКИЙ СИНДРОМ.

Часть I. Жертва гостеприимства.

Напротив меня, чуть наискосок лежит опустошенное и довольное тело. Его большая и, можно сказать, лучшая часть в бессознательном порыве уюта сгруппировалась на кресле, ноги лежат на полу, изредка отталкиваются, скребут и пытаются бежать. Бежать, в общем-то, некуда, а вечеринка продолжается.
Как обычно посреди недели бывают самые запоминающиеся вечеринки. Закон всемирной подлости подлавливает нас тепленькими, берет прямо в берлоге, на мягком диване и, будто неодушевленных пылинок, несет в круглосуточный магазин. Оставшиеся в нетерпении погладывают руки, иногда фотографируются с уснувшими в различных позах. Надо спешить! Еще так весело!
Правда, сейчас я никуда не спешу. Я смотрю на товарища, безвременно покинувшего бодрствующие ряды. Сегодня закончилось наше приключение в Польшу. Сегодня обратно в гости приехал Серега, напился, упал и замкнул круг.

Часть II. Норма.

Даже сидя в автобусе и пересекая границу, я еще сомневался в нашей поездке. Насколько новыми будут мои ощущения? Однако в скором времени коварные мерзавчики «Старого Кенигсберга» сделали свое коричневое дело и, потихоньку начался трип.
По некоторым, мало заметным признакам я понял, что мы уже оказались внутри определенного и совершенно нам незнакомого круговорота людей-вещей. Внутриутробная автожизнь поразила меня прежде всего наличием своего особенного закона, порядка и логики поступков. Большой, лохматый и чуть влажный от волнения клубок, в котором неторопливо, зачарованно мелькают, ругаются, иногда смеются и часто притворяются спящими члены закрытого клуба, заполнил почти все свободное пространство. Одно время мне казалось, что они впервые видят друг друга и этому рады. Потом некоторые фразы познакомили их и преобразили до неузнаваемости, практически до родства. Примечательно, что мы, просто люди (т-туристы, мать их), автоматически не вошли в это сообщество. Даже если бы я и взял с собой предметы алкогольного и табачного характера, далеко превышающие возможности моего организма, я все равно бы их потихоньку потреблял (так оно и было) или, в крайнем бы случае, привез друзьям. Кстати, то, что мы не члены, подтвердила первая же дама, из этих, предложившая мне принять на сохранение пакетик со спиртным. И была, признаюсь, в тот момент замечательная идея в конце поездки на вопросительно протянутую руку чуть удивленно и безвозвратно икнуть, виновато покосившись на расслабленные позы пьяных сотоварищей.
Однако, продолжим. Иерархия клуба своей четкостью и, в то же время, изворотливостью, напомнила мне службу в армии (естественно, не из первоисточников). Особенно очаровало поведение двух мужичков плотного и «не при делах» вида, побухивавших всю дорогу. Только изредка, когда шум по поводу чьей-то, якобы пропавшей нормы, долго не утихал, взгляд одного из них крепчал и поза на доли секунды переставала быть отдыхающей. Этого, однако, хватало, чтобы спокойствие и порядок были восстановлены. Причину столь уважительного отношения к его персоне я увидел потом, когда уже в Гданьске (или в пригороде), мужички открыли люк, ведущий к могучей трансмиссии автобуса, и извлекли оттуда две котомки непечатного размера, загородили ими проход и обвели притихших пассажиров взглядом тигра, только завалившего антилопу. Вот так-то, братцы!

Часть III. Собственно…

Собственно меня с первых минут наличия меня в Гданьске парит несколько вещей: сумища с Таниными вещами (почти как у мужичков) мое зимнее пальто с противорадиационной защитой, иначе его вес я объяснить не могу. Также я не могу объяснить себе, почему я так нарядился. Я хожу сам не свой среди летних и расслабленных граждан Польши. Подбадривает только одно обстоятельство: время от времени ко мне подваливает Мафееня Дмитрий с хитрыми глазами и предлагает нарушить общественное спокойствие глотком-другим коньячка. Граждане же вокруг передвигаются в основном молодые, деловитые, но неторопливые. Неторопливость иногда совсем затмевает деловитость.
Смешанное чувство овладевает мной на протяжении нашего приключения. Впечатление такое, будто я здесь жил лет тридцать, потом внезапно свалил куда-то еще на двадцать лет, а теперь хожу и не понимаю: на самом деле в Гданьске я впервые, а вот этот угол мостовой, вон та строительная похабщина, ну и, буквально, собачатина под ногами, все это знакомо-знакомо. Я думаю, что это называется прусский синдром. За время, пока меня не было, бизнес соседей по планете шагнул прямо в будущее (уже описанное нашими вождями в прошлом). В Польше не надо далеко ходить, чтобы найти ВСЕ. Надо походить, чтобы найти дешевле. Так вот по поводу граждан: деловитые – это те, которые ходят, а неторопливые, которые нет. Скорее природная лень, чем содержимое бумажника, движет этим круговоротом. Хотя все это, конечно, относится к городской публике молодежного характера, иначе бы вышеупомянутый бизнес никуда бы не шагал.
Однако, размышляя о судьбах и нравах, я натыкаюсь в толчее на подозрительно знакомую харю и долго силюсь вспомнить, откуда знакомую. Это мне не удается, но через несколько секунд незнакомец (с которым мы уже обнялись) оказывается Серегой Хлебалиным, нашим поводырем, нянькой и бортмехаником. Стало быть теперь наше движение обрело некую, не побоюсь этого слова, стезю, и мы куда-то пошли.
Про старый город Гданьска могу сказать вот что: город бывает старым по возрасту или по состоянию здоровья. В отличии от немного знакомых нам замусоренных и теплых рабочих районов Кенига, старые кварталы Гданьска были прохладны, храня в себе большие квартиры и многочисленные мелкие лавки, существующие без клиентов. Ощущение прошлого века дополняло отсутствие каких-либо красных спортивных рейтузов или волосатой кофты цвета морской волны, которые вполне могли бы сушится на фоне темного мрачного камня и кованых артефактов.
Положительно меня восхитила обстановка одного из отелей прямо в старом городе (он, вроде, назывался «Янтарь»?). Внизу: небольшая конторка с дамой в пенсне, старорежимный торшер, потрепанные креслица и огромный пыльный куст домашнего растения; далее долгая лестница наверх с горчичными шторками на окнах и непременно обилием мореного дерева, коридор не помню, и, наконец, номер: продолговатая конура, вызывающая сразу два ощущения – комнатка для прислуги и палата в пионерлагере. Жесткие и короткие топчаны без признаков спинок перемежаются с шкафчиками из неструганной сосны, обильно покрытой синей масляной краской. И, стоя посреди этого чулана, через большое окно в красивой раме смотришь на старый город, чуть подгаженный голубями.
Мы там не остались.

Часть IV. Очень коротко.

Видимо так будут выглядеть динозавры будущего: огромный, светлый и прохладный организм возлежит в прогалине между железной дорогой и морем, окружив себя коммуникациями и стоянками и распространяя на добрый десяток километров привлекательный и расчетливый аромат хорошей наживы для тысяч суетливых букашек, которые, в свою очередь, думают, будто он создан для них, а не наоборот. Если я буду долго говорить про универмаг «Клифф», то это будет еще одна его маленькая победа – он существует, чтобы отнимать у людей время, ну и деньги заодно.

И часть V. Собаки.

Определенно, конечной целью нашей поездки было: выбрать приличное, оригинальное место, посидеть и отметить, в конце концов, годовщину нашей с Таней свадьбы (собственно, именно это событие послужило толчком и поводом для драки). Заведения, которые предлагал нам Серега, были одно другого интересней. Там было дорого; здесь было непонятно, это бар или гарнизонная столовая; третьи места были шикарно отделаны и сверкали обилием бархата и стекла, но там никого не было, даже персонала (хотя скромная золотая вывеска сообщала, что, мол, милости просим, паны, в любое время).
Были конторы приятные во всех отношениях, только вот свободные места были на исходе либо вообще на лопате. Один такой барчик окутывал свой приятной атмосферой всю улицу, оттуда лились наружу приглушенные красные тона, звучало живое кантри и довольные люди глотали свежее пиво. Мы же разместились в совершенно невообразимом ресторанчике «Блохастый пудель». Внутренний дизайн помещения, а точнее нескольких комнаток сослепу соединенных архитектором между собой, я бы оценил так: в огромную центрифугу, имеющую внутренний вид вроде комнаты, сваливаются мебельсодержащие отходы цивилизации, отжившие предметы интерьера, детали машин, просто вещи. Потом центрифугу включают, в полном соответствии с законом жанра, предметы рассредоточиваются по полу, стенам и потолку, образуя затейливую вязь и прикрывая друг друга, где надо. А потом впускают нас и даже предлагают взять меню. Короче, долго там не усидишь, это факт.
Последним пристанищем подмученных ощущениями нас стало заведение «Когут» (в русском простонародье - «Петух»). В хорошей компании, на приличной высоте, там можно было бы неплохо повеселиться, по крайней мере, создавалось такое впечатление. Лояльное отношение персонала (если оно вообще какое-нибудь было) ко всему происходящему, полузаполненные полупьяным народом диваны и все прочее. Но я предполагаю, что это был точный Серегин расчет - мы заказали по большой тарелке всякой еды, и после половины оной всех стало кренить. Но, стоп! Хвала заведению: оно своей простотой и развязностью заставило таки Диму и Сергея превозмочь весомую к тому времени пивную инерцию и прогуляться до водочки. Это все, конечно, помогло нам продержаться дальше, вплоть до гостиницы, вплоть до автобуса домой, однако изюминку Польши я так и не поймал, ведь заканчивать водочкой это уже по-нашему. Или это и есть изюминка, быть как дома?


Гданьск – Калининград
Март 2001 года.